Кроме того, было прочтено дьячком несколько стихов из Деяний Апостолов таким странным, напряженным голосом, что ничего нельзя было понять, и священником очень внятно было прочтено место из Евангелия Марка, в котором сказано было, как Христос, воскресши, прежде чем
улететь на небо и сесть по правую руку своего отца, явился сначала Марии Магдалине, из которой он изгнал семь бесов, и потом одиннадцати ученикам, и как велел им проповедывать Евангелие всей твари, причем объявил, что тот, кто не поверит, погибнет, кто же поверит и будет креститься, будет спасен и, кроме того, будет изгонять бесов, будет излечивать людей от болезни наложением на них рук, будет говорить новыми языками, будет брать змей и, если выпьет яд, то не умрет, а останется здоровым.
Учим теперь, в конце девятнадцатого столетия, тому, что бог сотворил мир в шесть дней, потом сделал потоп, посадил туда всех зверей, и все глупости, гадости Ветхого завета, и потом тому, что Христос велел всех крестить водой, или верить в нелепость и мерзость искупления, без чего нельзя спастись, и потом
улетел на небо и сел там, на небе, которого нет, одесную отца.
Неточные совпадения
Гриша обедал в столовой, но за особенным столиком; он не поднимал глаз с своей тарелки, изредка вздыхал, делал страшные гримасы и говорил, как будто сам с собою: «Жалко!..
улетела…
улетит голубь в
небо… ох,
на могиле камень!..» и т. п.
Как душно и уныло! Бричка бежит, а Егорушка видит все одно и то же —
небо, равнину, холмы… Музыка в траве приутихла. Старички
улетели, куропаток не видно. Над поблекшей травой, от нечего делать, носятся грачи; все они похожи друг
на друга и делают степь еще более однообразной.
Он думает и чувствует по-земному, полагает, что если мы живем
на земле, так и не надо
улетать с нее
на небо, где нас теперь пока не спрашивают, а заниматься человеческими делами, к которым мы призваны.
Белый кречет чертил в
небе широкие круги, подымался
на высоту невидимую и подобно молнии стремился
на добычу; но вместо того чтоб опускаться за нею
на землю, Адраган после каждой новой победы опять взмывал кверху и
улетал далеко.
Гудящие раскаты «ура» выплывали над всей этой кашей, потому что пронесся слух, что впереди шеренг
на лошади, в таком же малиновом башлыке, как и все всадники, едет ставший легендарным десять лет назад, постаревший и поседевший командир конной громады. Толпа завывала, и в
небо улетал, немного успокаивая мятущиеся сердца, гул «ура… ура…».
Он не смел и думать о том, чтобы получить какое-нибудь право
на внимание улетавшей вдали красавицы, тем более допустить такую черную мысль, о какой намекал ему поручик Пирогов; но ему хотелось только видеть дом, заметить, где имеет жилище это прелестное существо, которое, казалось, слетело с
неба прямо
на Невский проспект и, верно,
улетит неизвестно куда.
Окончивши курс, он совершенно уж не тосковал, и в нем только осталось бледное воспоминание благородного женского существа, которое рано или поздно должно было
улететь в родные
небеса, и
на тему эту принимался несколько раз писать стихи, а между тем носил в душе более живую и совершенно новую для него мысль: ему надобно было начать службу, и он ее начал, но, как бедняк и без протекции, начал ее слишком неблистательно.
Бледненькая, хрупкая, легкая, — кажется, дуньте
на нее, и она
улетит, как пух, под самые
небеса — лицо кроткое, недоумевающее, ручки маленькие, волосы длинные до пояса, мягкие, талия тонкая, как у осы, — в общем нечто эфирное, прозрачное, похожее
на лунный свет, одним словом, с точки зрения гимназиста, красота неописанная…
Ночь
улетала в диком разгуле; многие, упившись вином, спали у догоравших костров, другие еще не спали, но и не замечали, как
на небе несколько раз скралась луна.
Николай Иванович. Где же разногласия: то, что дважды два четыре, и что другому не надо делать, чего себе не хочешь, и что всему есть причина и тому подобные истины, мы признаем все, потому что все они согласны с нашим разумом. А вот то, что бог открылся
на горе Синае Моисею, или что Будда
улетел на солнечном луче, или что Магомет летал
на небо, и Христос
улетел туда же, в этих и тому подобных делах мы все врозь.
Ночь всю держит стужа, и к рассвету она даже еще более злится и грозит днем самым суровым, но чуть лишь Феб выкатит
на небо в своей яркой колеснице, — все страхи и никнут:
небо горит розовыми тонами, в воздухе так все и заливает нежная, ласкающая мягкость, снег
на освещенных сторонах кровель под угревом
улетает как пар.
Но вечер
на него покров накинул свой;
И рощи и брега, смешавшись побледнели,
Последни облака, блиставшие зарёй,
С
небес потухнув,
улетели...
Когда, гремя и пламенея,
Пророк
на небо улетал,
Огонь могучий проникал
Живую душу Елисея.
Святыми чувствами полна,
Мужала, крепла, возвышалась,
И вдохновеньем озарялась,
И Бога слышала она.
Так гений радостно трепещет,
Свое величье познает,
Когда пред ним гремит и блещет
Иного гения полет.
Его воскреснувшая сила
Мгновенно зреет для чудес,
И миру новые светила —
Дела избранника
небес.
«Нет, жизнь не кончена в 31 год», вдруг окончательно, беспеременно решил князь Андрей. — «Мало того, что я знаю всё то, чтò есть во мне, надо, чтоб и все знали это: и Пьер, и эта девочка, которая хотела
улететь в
небо, надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь, чтобы не жили они так независимо от моей жизни, чтобы
на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе!»